Впадины океана

Материки ведут себя здесь, выражаясь утрированно, как твердые льдины в текущей воде. Земная поверхность дает нам много признаков того, что сущность вулканизма следует искать в пассивном выжимании включений симы через сиалическую кору. Лучше всего это демонстрируют изогнутые островные дуги. Здесь на внутренней вогнутой стороне происходит сжатие,, а на выпуклой внешней — растяжение. В действительности их геологическое строение, как уже говорилось раньше, весьма однообразно: внутренняя сторона всегда имеет ряд вулканов, на внешней стороне вулканизма не наблюдается, но образуются многочисленные трещины и сбросы. Это повторяющееся повсюду расположение вулканов настолько поразительно, что, по моему мнению, имеет решающее значение для выяснения их природы.

Фон Лозински пишет: «На Антильских островах можно различить одну внутреннюю вулканическую зону и две внешние, из которых самая внешняя состоит из более молодых отложений и уступает другим по высоте (Зюсс). Различие между внутренней зоной с ее интенсивным вулканизмом и внешней зоной с ослабленным вулканизмом отмечается на Молуккских островах (Броувер) и в Океании (Арльдт). Бросается в глаза аналогия с расположением вулканических зон на внутренней стороне зон надвига, подобных карпатским или варис цийским тыловым областям складчатой зоны». Положение Везувия, Этны, Стромболи соответствует этой схеме; из островов южной Антильской дуги между Огненной Землей и Землей Грейама сильно изогнутый срединный хребет Южных Сандвичевых островов является базальтовым, и один из его вулканов еще действует. На одну особенно интересную деталь Зондских островов мы указывали уже раньше: из обеих самых южных цепей островов только одна, изогнутая к северу, несет вулканы, тогда как южная (с островом Тимор), являясь внешней цепью, находится под влиянием растяжения и, кроме того, вследствие столкновения с австралийским шельфом изгибается в обратном направлении. Но в одном месте, влизи Ветара, северная цепь также немного изогнута, потому что юяшая (северо-восточный конец Тимора) давит на нее.

Именно в этом месте вулканизм на северной цепи, который раньше здесь действовал, угас, очевидно, потому, что тут произошел изгиб цепи в другую сторону. Броувер обращает внимание также на то, что поднятые коралловые рифы встречаются только там, где вулканизм отсутствует или затух, что также свидетельствует о сжатии (скучивании) этих областей. Вывод, сначала кажущийся парадоксальным, что вулканизм прекращается там, где начинается сжатие, находит себе в рамках наших представлений отчетливое объяснение. Можно предполагать, что в древнейшие геологические периоды сиалическая оболочка еще окутывала всю Землю. Она могла в то время иметь лишь одну треть современной толщины и, вероятно, была покрыта «Панталассой» (Всемирным морем), среднюю глубину которого А. Пенк исчисляет в 2.64 км. Этот океан оставлял открытыми лишь немногие участки земной поверхности или вообще покрывал ее целиком. Достоверность такого предположения подтверждают во всяком случае два обстоятельства, а именно: развитие жизни на Земле и тектоническое строение материковых глыб. Штейнман пишет: «Едва ли кто-либо серьезно сомневается в том, что жизнь в пресной воде, а также на суше и в воздухе произошла из моря».

До силура мы не знаем животных, дышащих воздухом; самый древний остаток наземного растения известен из верхнего силура Готланда. По Готану , еще в раннем девоне известны только моховидные растения без настоящей листвы: «Следы настоящей, широколиственной флоры редки в раннем девоне. Почти все растения были маленькими травянистыми и неустойчивыми». Напротив, в позднем девоне флора была уже похоя на карбоновую «вследствие появления больших, развитых листьев с прожилками, благодаря осуществившемуся к этому времени „разделению труда" между частями растения в смысле формирования несущих и ассимилирующих органов... Характер флоры раннего девона, ее низкая организация, малые размеры и т. д. наводят на мысль, что наземная флора происходит из воды. В этом смысле уже высказывались Потонье, Линглер, Арбер и др. Прогресс, наблюдаемый в позднем девоне, следует рассматривать как приспосабливание к новому образу жизни на суше, в воздухе». С другой стороны, если разгладить все складки на материковой глыбе, то сиалическая кора действительно настолько увеличится, что сомкнётся вокруг всей Земли. В настоящее время материковые глыбы с их шельфами занимают лишь одну треть земной поверхности, но уже для карбона мы имеем значительно большее пространство (приблизительно до половины поверхности Земли).

И чем дальше углубляемся мы в историю Земли, тем более интенсивные процессы складкообразования обнаруживаются при исследовании. Е. Кайзер пишет: «Большое значение имеет то, что древнейшие архейские породы повсюду на Земле сильно дислоцированы и собраны в складки. Только, начиная с альгонка, кое-где наряду со складчатыми встречаются нескладчатые или слабоскладчатые отложения. Если же мы перейдем к постальгонкскому времени, то увидим, как все более увеличиваются размеры и число жестких массивов и соответственно снижается доля поддающихся смятию участков коры. Это, в частности, относится к появлению устойчивых масс в карбоне и перми. В послепалеозойское время складкообразующие силы постепенно ослабевали с тем, чтобы снова пробудиться в раннеюрское и меловое время и достичь новой кульминации в раннетретичное. Характерно, однако, что область распространения этих наиболее молодых крупных горообразований значительно меньше, чем область даже карбоновой складчатости». Согласно этому, предположение о том, что сиалическая сфера охватывала когда-то в прошлом всю Землю, во всяком случае не противоречит другим взглядам.