Современные субтропики

Кроме того, сравнение с современными субтропиками плохо подходит постольку, поскольку они засушливы, за исключением областей мусонных дождей на восточных краях континентов, так что столь протяженный пояс болот, какой соответствует главным областям карбонового угленакопления, если учитывать климатические реконструкции, не мог разместиться в субтропиках. Угленосные пояса могут соответствовать только экваториальному или умеренно холодному климату. В последнем, однако, произрастание древовидного папоротника исключено. Если, наконец, некоторые авторы сомневаются в объяснении Потонье по той причине, что он якобы ошибся также при климатическом истолковании третичных бурых углей, то мы, видимо, вправе не принимать этого во внимание, ибо вывод, что тот, кто однажды ошибся, должен поэтому ошибаться всегда, наверняка еще менее надежен, чем доказательства Потонье о тропической природе европейских карбоновых углей. Весь этот спор о тропической или субтропической природе углей ведется по причинам, не носящим принципиального характера. Этому не следует удивляться, имея в виду такую древнюю флору. Однако я повторяю, что располоя^ение этих углей на расстоянии четверти земной окружности от центра несомненно полярной области материкового оледенения является совершенно убедительным доказательством их образования в экваториальном дождливом климате и, как подчеркивалось, совершенно не зависит от проблемы перемещения континентов.

Теория дрейфа только дополняет это доказательство, присоединив внеевропейские звенья рассматриваемого большого угленосного пояса, современное расположение которого без учета континентального дрейфа приводит к противоречиям. Идентичность флоры и тем самым климатических условий формирования угленосных отлояхений карбона в Северной Америке, Европе, Малой Азии и Китае ныне признается всеми. Поскольку европейские звенья этого пояса должны были непременно возникнуть в экваториальной гу- мидной зоне, то необходимо это считать обязательным и для других звеньев. Их современное положение служит прямым доказательством теории дрейфа, ибо оно сейчас не требует, чтобы все эти места угленакопления были расположены на одном большом круге. Мы видим здесь картину, к которой можно было бы прийти без теории дрейфа: для Европы, Африки и Азии она приблизительно совпадает с нашей, но экватор на ней проходит не через восток Соединеных Штатов, где он должен бы быть согласно данным о климате, а через Южную Америку, где он не мог находиться, так как в этом месте, на расстоянии около 10°, было распространено внутриматериковое оледенение. Естественно, снова резко бросается в глаза несовместимость положения Индостана и Австралии с их следами материкового льда.

Чем ближе мы подходим к современности, тем меньше, естественно, этих противоречий, потому что положение континентов все больше приближается к существующему в настоящее время, и тем слабее поэтому становится доказательная сила таких свидетельств для подтверждения теории дрейфа материков. Впрочем, следует заметить, что при истолковании доисторических климатов, особенно в более поздние эпохи, важнейшую роль играет миграция полюсов. Миграция полюсов и дрейф континентов, дополняя друг друга, образуют упорядочивающий принцип, с применением которого имевшаяся до сих пор путаница разрозненных фактов, казалось бы, противоречащих друг другу, преобразуется в картину, снова поражающую своей простотой и полной аналогией с современной климатической системой, что необычайно убедительно. Но этим мы обязаны только теории дрейфа, ибо без нее теория перемещения полюсов смогла бы дать удовлетворительное решение в лучшем случае только для новейших эпох.